Отчет о нарушениях прав человека в Адыгее
Август 2026 года
Хава Бештоева
В контексте мониторинга правоприменительной практики в Адыгее за август 2026 года самым резонансным прецедентом стало лишение приобретенного гражданства РФ местных жителей, поводом для которого послужило их несогласие с проведением специальной военной операции. Этот случай остался главным и наиболее обсуждаемым событием в региональном информационном поле, продемонстрировав жесткую тенденцию применения новых правовых норм к лицам, публично не поддерживающим агрессивную государственную политику.
Практика лишения российского гражданства за несогласие с СВО
ФСБ заявила, что гражданства лишены восемь «выходцев из Центрально-Азиатского региона и Закавказья».
Житель Ставропольского края, по данным ведомства, «участвовал в реализации» мероприятий для иностранцев, «направленных на формирование негативного восприятия русской культуры и отрицательного отношения к лицам славянской национальности». Кроме того, утверждает спецслужба, он призывал к «саботированию единой государственной социальной политики поддержки» участников войны против Украины.
Житель же Адыгеи критиковал участие мусульман в боевых действиях на территории Украины в составе вооружённых сил Российской Федерации. «Кроме того, он являлся сторонником идей этнического превосходства, не желал интегрироваться в окружающую его языковую и культурную среду, проявлял пренебрежительное и потребительское отношение к Российской Федерации и ее коренному населению», — говорится в сообщении на сайте ведомства.
Другие лишенные гражданства выходцы из других стран проживали в Туве, Челябинской области, а также ведомство сообщило о лишении гражданства двух выходцев из Закавказья, якобы причастных к разжиганию межнациональной розни.
https://www.interfax.ru/russia/1111940
https://expert.ru/news/fsb-lishila-vosem-vykhodtsev-iz-tsentralnoy-azii-i-zakavkazya-grazhdanstva-rf
Этот случай демонстрирует, что публичная критика участия граждан в боевых действиях теперь приравнивается ведомствами к угрозе национальной безопасности и влечет за собой карательные правовые последствия, что создает риски избирательного правоприменения и требует пристального мониторинга со стороны правозащитных институтов.
Реальные сроки за уход из части в период мобилизации
Суды Южного военного округа, куда входит и Адыгея и Карачаево-Черкесия, стабильно назначают реальные сроки лишения свободы. Например, весной 2026 года этот же суд в Майкопе приговорил многодетного отца-контрактника Мураза Салимова к 8 годам колонии общего режима за уход из части. По действующему законодательству, если военнослужащий отсутствует в части более одного месяца «в период мобилизации»*, статья 337 УК РФ предусматривает наказание от 5 до 10 лет лишения свободы.
В открытом доступе отсутствуют сведения о судебных решениях по делам о самовольном оставлении части, вынесенных в августе 2026 года Майкопским и Пятигорским гарнизонными военными судами (последний обладает юрисдикцией над воинскими частями и военнослужащими на территории Карачаево-Черкесской Республики). На данный момент в информационно-телекоммуникационной сети Интернет не зафиксировано официальных публикаций или судебных актов по указанной категории правонарушений в данных инстанциях за отчетный период.
При этом 21 сентября 2022 года Владимир Путин объявил о частичной мобилизации, и 28 октября того же года министр обороны отчитался президенту о ее завершении, однако соответствующего указа не последовало. Юристы пришли к выводу, что для завершения частичной мобилизации не нужен указ президента, пояснил пресс-секретарь Путина.
Важно, что все вышеописанные инциденты произошли гораздо позже 28 октября 2022 года, то есть после завершения частичной мобилизации.
24 сентября 2022 года в УК РФ были введены части 2.1, 3.1 и 5 статьи 337 о самовольном оставлении части или места службы в период мобилизации. Поправками предусмотрено лишение свободы на срок до 10 лет. Ужесточение законов после объявления мобилизации привело к более суровым приговорам за отсутствие в воинской части.
Вместе с тем, на состояние конца июня 2026 года начала военной операции на Украине официально признаны убитыми не менее 141 военнослужащих из Адыгеи.
С начала мобилизации осенью 2022 года в российские военные суды поступил беспрецедентный исторический максимум — более 20 тысяч уголовных дел против военнослужащих по обвинениям в отказе от службы.
Абсолютное большинство из этих дел (более 18 тысяч) возбуждено по статье 337 УК РФ — самовольное оставление части в период мобилизации.
Сотни этих дел приходятся на гарнизонные суды Южного военного округа, включая суды Дагестана, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и Ставрополья. Военные суды Кавказа демонстрируют крайнюю жестокость, вынося реальные приговоры сроками до 5–7 и более лет лишения свободы даже за кратковременное оставление частей отказниками.
Эти цифры наглядно демонстрируют: кавказская молодежь не хочет участвовать в этой войне. Перед тысячами молодых людей стоит трагический выбор: стать соучастниками военных преступлений, погибнуть на чужой земле или получить длительный тюремный срок.
И есть те, кто пытается найти альтернативные пути решения, за которые также подвергаются уголовному преследованию, например:
- Военнослужащего Дениса Бабушкина суд в Нальчике приговорил к восьми годам заключения, признав его виновным в даче взятки командиру за возможность избежать отправки в зону боевых действий.
Согласно материалам дела, военнослужащий Денис Бабушкин в период с 5 октября 2024 года по 26 мая 2025 года дал заместителю командира батальона воинской части взятку в размере 1 млн 140 тысяч рублей, чтобы избежать направления на линию боевого соприкосновения и пройти службу в тылу.
Нальчикский гарнизонный военный суд признал Дениса Бабушкина виновным в даче взятки в особо крупном размере и приговорил его к восьми годам лишения свободы в колонии строгого режима, сообщила сегодня пресс-служба суда на его странице в соцсети «ВКонтакте».
https://vk.com/public215822488
Официальные сводные данные о потерях среди уроженцев республики Адыгея за август 2026 года в открытом доступе отсутствуют. Министерство обороны РФ не публикует детализированную региональную статистику, а местные органы власти ограничиваются разрозненными публикациями по мере проведения индивидуальных траурных мероприятий. Наполнение профильных мемориальных реестров (в частности, проекта «Герои СВО») происходит со значительной временной задержкой, обусловленной процедурами верификации и логистики; последние верифицированные сведения по Адыгее на данном ресурсе относятся к марту 2025 года. Профильные мониторинговые инициативы («Кавказский Узел», «Медиазона», портал svo.rf.gd), аккумулирующие данные на основе некрологов в СМИ и социальных сетях, на текущий момент также не содержат подтвержденных сведений за август 2026 года.
Однако известно, общее число погибших в Украине из Адыгеи – 141.
https://xn—-dtbbip9adlm.xn--p1ai/geroi
Активисты против СВО
Многие национальные активисты высказывались против участия своего народа во вторжении в Украину. Так, первым об этом заявил ведущий черкесский активист Ибрагия Яганов, заявив, что «это не наша война». В марте 2026 года аналогичные выводы озвучил Айдамир Казаноков:
«Черкесам нельзя быть народом — но можно быть расходным материалом.
Нам нельзя быть народом у себя дома: нельзя проводить Адыгэ Джэгу – традиционные игрища, нельзя полноценно отмечать 14 марта — День черкесского языка, нельзя праздновать 25 апреля — День черкесского флага, нельзя почтить память павших за свободу Черкесии 20 мая, нельзя 21 мая выйти на шествие в годовщину окончания русско-черкесской войны 1763–1864 гг.
Но под тем же национально-идеологическим и религиозным соусом — можно идти на чужую войну. Можно умирать за интересы государства, которое уничтожило нашу страну, рассеяло народ и до сих пор запрещает нам восстанавливать историческую память и развивать собственную культуру.Вот только вопрос: почему нам нельзя жить как народ — но можно умирать как ресурс?»
https://t.me/The_Circassian_Times/14514
Он также подметил: «Последнее время всё чаще звучат призывы вступать в добровольческие батальоны. Газеты, реклама контрактной службы и интервью с фронтовиками создают ощущение, что молодёжь должна всё больше стремиться идти на войну.
Глава добровольческого подразделения «Эльбрус» призывает следовать за ним и рассказывает о «комфортных условиях» на фронте. Когда зону боевых действий описывают как «санаторий с религиозным уклоном», возникает ощущение абсурда. Халяльная еда и комнаты для молитвы, это достойные условия для жизни, но могут ли они быть аргументом для участия в тяжелейшем военном конфликте?
Национальная среда, язык и вера должны объединять и сохранять народ, а не служить красивой обёрткой для привлечения людей в зону боевых действий».
https://t.me/The_Circassian_Times/14515
С точки зрения фундаментального международного права, действия Российской Федерации по мобилизации населения на агрессивную войну не имеют юридической силы и преступны по своей сути.
- Четвертая Женевская конвенция (1949 г.) — Статья 51: Согласно нормам международного гуманитарного права, оккупирующее государство «не может принуждать покровительствуемых лиц служить в его вооруженных или вспомогательных силах». Любая пропаганда или давление в пользу добровольного вступления в армию категорически запрещены.
- Гаагская конвенция (1907 г.) — Статья 52: Прямо запрещает требовать от населения оккупированных или аннексированных территорий участия в военных операциях против их собственной родины или третьих государств.
- Право на отказ от военной службы по соображениям совести: Закреплено в Статье 18 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП). Принуждение к участию в боевых действиях вопреки глубоким этическим, моральным или религиозным убеждениям человека является прямым нарушением права на свободу мысли и совести.
Россия, являясь подписантом данных конвенций, совершает международные преступления, вовлекая население оккупированных ею территорий (а также исторически присоединенных республик с уязвимым коренным статусом) в ведение агрессивной войны.
В августе 2026 года регулярный мониторинг правоприменительной практики и соблюдения прав человека в Кавказских Республиках, в том числе в Адыгее, выявил устойчивую тенденцию к расширению масштабов и ужесточению методов репрессивного давления со стороны правоохранительных и судебных органов. Анализируемый период характеризуется окончательным оформлением «конвейерного» принципа преследования как за актуальные проявления гражданского несогласия, так и в рамках ретроспективного контроля цифрового пространства.
Ключевой особенностью месяца стало внедрение государством практики «двойных приговоров» внутри пенитенциарной системы для бессрочной изоляции нелояльных осужденных, а также демонстративное использование обновленного законодательства о гражданстве в качестве инструмента идеологического контроля. Силовые ведомства продолжили искусственно конструировать уголовные дела против национальной интеллигенции, игнорируя базовые процессуальные нормы, принципы хронологической последовательности и презумпцию невиновности.
Параллельно фиксируется нарастание давления на правозащитное сообщество через внепроцессуальные удержания, неформальные допросы и дискриминационный фильтрационный контроль на транспортных узлах макрорегиона. Представленный отчет детально фиксирует данные нарушения, распределенные по ключевым аналитическим блокам, и содержит их независимую правовую оценку.
Тревожным аспектом репрессий стали участившиеся случаи преследования активистов, а также гражданского населения по «антивоенным статьям» и массовые приговоры за дезертирство (статья 337 УПК) в свете политики пролонгированного культурного колониализма.
В российском правовом контексте «антивоенные правонарушения» в первую очередь включают уголовные обвинения в распространении «заведомо ложной информации» о Вооруженных Силах (статья 207.3 Уголовного кодекса Российской Федерации) и неоднократной «дискредитации» армии (статья 280.3 УПК), а также соответствующие административные правонарушения. По данным правозащитного проекта «ОВД-Инфо», с февраля 2022 года по всей стране более 1180 человек подверглись уголовному преследованию в связи с антивоенной позицией. Правозащитные организации выделяют Северный Кавказ как регион с исключительно высокой плотностью преследований по антивоенным делам. На Северном Кавказе задокументированы сотни административных дел по статье 20.3.3 Уголовно-процессуального кодекса. Из-за правового механизма рецидивизма повторные административные правонарушения часто перерастают в полноценные уголовные обвинения. Задокументированные тюремные сроки в этих конкретных районах исчисляются десятками, в основном из-за комментариев в социальных сетях, одиночных пикетов или распространения антивоенной литературы.
Жители как ЮФО, так и СКФО регулярно заносятся в национальные реестры политических заключенных. Кроме того, в южных регионах наблюдается резкий рост числа уголовных обвинений с высокими ставками, включая государственную измену, шпионаж и саботаж.
Политические и антивоенные преследования на Северном Кавказе имеют ярко выраженные региональные особенности. В дополнение к стандартным законам о «фейковых новостях» и «дискредитации», региональные власти активно используют обвинения в экстремизме, терроризме и нападениях на сотрудников правоохранительных органов. Кроме того, карательные меры, как правило, распространяются не только на отдельных лиц, но и на родственников обвиняемых.
Хотя сводные региональные судебные данные по НФД и СФД остаются засекреченными, правозащитные организации неизменно относит Северный Кавказ к числу регионов с наибольшим количеством дел, связанных с дезертирством, в масштабах всей страны. К середине 2025 года в российские суды поступило более 18 000 уголовных дел о дезертирстве. Утечка данных из баз Министерства обороны показала, что только в Южном военном округе (ЮФО) более 26 000 военнослужащих были классифицированы как самовольно оставившие часть или место службы.
Хава Бештоева,
Координатор правозащитных инициатив,
«International Circassian Center for Support and Assistance» (США)