Отчет о нарушениях прав человека в Кабардино-Балкарской республике
Cентябрь 2026 года
Хава Бештоева
Анализ открытых источников за сентябрь 2026 года, в том числе данных правозащитных организаций, независимых СМИ и материалов судебных процессов выявляет перманентность тенденции к нарушению прав и свобод человека властями, силовыми структурами и судебными органами Кабардино-Балкарской республики. Задокументированные инциденты фиксируют глубокий кризис регионального правосудия, выраженный в развертывании внутрисистемных чисток лоялистского крыла с применением методов карательной психиатрии и долгосрочной изоляции вчерашних сторонников режима. Особую актуальность приобретают факты жесткого административного террора против верующих через применение нефункционального Федерального списка экстремистских материалов Минюста, а также эскалация карательного конвейера «террористических дел» в отношении несовершеннолетних, строящегося на оперативных киберпровокациях и палочной системе спецслужб в условиях тотального запугивания и информационного вакуума. Скоординированные действия силового аппарата, прокуратуры и военных судов, направленные на фабрикацию обвинений в содействии терроризму для экономического давления на региональный бизнес в обход международных экстрадиционных гарантий, а также практика заочного вынесения максимальных тюремных сроков и организация транснационального преследования лидеров черкесского антивоенного движения через каналы Интерпола, обуславливают экстренную необходимость активизации правозащитных усилий в республике.
Репрессивный конвейер догнал прокремлевского блогера Илью Ремесло
В правоприменительной практике современной России пройден очередной символический рубеж: репрессивные механизмы, созданные для подавления независимого гражданского общества, начали конвейерным методом поглощать лояльных пропагандистов и системных охранителей. Ярким свидетельством этой деструктивной тенденции стало уголовное преследование уроженца Нальчика, известного юриста и некогда ведущего пропутинского блогера Ильи Ремесло.
Приморский районный суд Санкт-Петербурга под председательством судьи Дмитрия Хамадиева продлил срок содержания Ремесло под стражей сразу на полгода — до 8 марта 2027 года. Блогер, годами помогавший силовикам фабриковать дела против оппозиции, сам оказался в изоляторе по обвинению в распространении «фейков» о российской армии (ч. 2 ст. 207.3 УК РФ). Ему грозит от 5 до 10 лет лишения свободы.
Проблемы у Ремесло начались в марте 2026 года после того, как он опубликовал пост с завуалированной критикой президента. Публикация вызвала резкую реакцию главы чеченского спецназа «Ахмат» Апти Алаудинова, усомнившегося в «добровольности» её написания. Сразу после этого блогера принудительно поместили в петербургскую психиатрическую больницу.
17 июля 2026 года Ремесло был официально задержан и арестован Басманным судом Москвы. Основанием для дела послужили его высказывания, противоречащие официальным сводкам Генерального штаба РФ, озвученные в видео интервью журналистке Ксении Собчак. Примечательно, что следствие вменило лоялисту совершение преступления по мотиву «политической ненависти».
Из СИЗО блогера вновь перевели в специализированную клинику, где удерживали почти месяц (с 28 июля по 24 августа), после чего вернули в изолятор. Попытки защиты оспорить сам факт ареста и апеллировать к гарантированной Конституцией свободе слова были полностью проигнорированы судами.
Суд демонстративно отклоняет любые доводы защиты. В ходе судебного заседания в Санкт-Петербурге, где Илья Ремесло участвовал по видеосвязи из московского изолятора, обвинение пыталось закрыть процесс от прессы, однако суд оставил слушания открытыми.
Адвокаты Сергей Бадамишин и Анри Цискаришвили настаивали на смягчении меры пресечения, напоминая суду, что следствие уже завершено и повлиять на него подсудимый не может. Защита указала, что Ремесло имеет постоянную регистрацию в Санкт-Петербурге, у него на иждивении находятся малолетние дети и отец-инвалид, а сам он ранее никогда не был судим.
Тем не менее суд продемонстрировал абсолютную глухоту к аргументам бывшего союзника системы. Судья Хамадиев послушно удовлетворил требование прокурора, оставив Ремесло в тюремных условиях еще на полгода.
Очевидно, что системная диктатура не знает исключений. Кейс Ильи Ремесло важен для понимания природы современной российской репрессивной машины. Он наглядно доказывает три правовых постулата:
1. Отсутствие «охранных грамот»: Длительная публичная служба режиму, написание доносов на независимых журналистов и демонстративная лояльность Кремлю больше не гарантируют безопасность. Институты госбезопасности трансформировались в автономный карательный конвейер, требующий постоянного выявления «врагов» для отчетности, даже если эти враги генерируются из вчерашних ультра патриотов.
2. Тотальное единомыслие: Законодательство о «военной цензуре» (ст. 207.3 УК РФ) выстроено таким образом, что любое отступление от официальной директивы Минобороны РФ трактуется как государственное преступление. Допускается исключительно стопроцентное дублирование пропагандистских штампов – малейшая попытка лояльного блогера проявить субъективность или высказать критику ведет к немедленной изоляции.
3. Реанимация карательной медицины: Использование психиатрических больниц для изоляции блогеров и политических оппонентов на Северном Кавказе и в столице окончательно вернулось в практику спецслужб в качестве внесудебного метода психологического и правового слома личности.
При этом примечательно, что система действует по максимуму.
Срок продления в данном случае можно назвать беспрецедентным: суд оставил обвиняемого под стражей сразу на 6 месяцев. Практика столь длительного единовременного продления ареста на этапе судебного следствия применяется судами общей юрисдикции как инструмент максимального психологического давления на подсудимого, фактически лишая защиту возможности регулярно заявлять ходатайства об изменении меры пресечения на более мягкую в связи с изменением обстоятельств.
Оставляя Ремесло в изоляторе до весны 2027 года, суд полностью проигнорировал тот факт, что предварительное расследование по делу официально завершено, все материалы собраны, а обвинительное заключение утверждено прокуратурой. В условиях, когда подсудимый физически не может повлиять на сбор улик или уничтожить доказательства, его дальнейшее удержание в тюремных застенках теряет процессуальный смысл и превращается в форму досудебного наказания.
История Ильи Ремесло – это классическая иллюстрация исторического правила: диктатура, уничтожив внешних оппонентов, неизбежно начинает чистку собственных рядов. Для правозащитного сообщества этот кейс является доказательством того, что правосудие в стране уничтожено окончательно, а правовой произвол стал универсальной угрозой для любого гражданина РФ, независимо от его политических взглядов.
https://www.kommersant.ru/doc/8908986
https://forpost-sz.ru/a/2026-09-17/sud-v-peterburge-reshil-ostavit-blogera-remeslo-v-sizo
Важно, что дело Ремесло – это только звено зачистки ультрапатриотического фланга и репрессий против прокремлевских блогеров и «военкоров» в РФ.
Если в период 2022-2023 годов российская репрессивная машина была сфокусирована исключительно на уничтожении либеральной оппозиции и независимых СМИ, то к 2026 году вектор карательной политики сместился внутрь лоялистского лагеря.
Федеральный центр и спецслужбы (в частности, Департамент военной контрразведки ФСБ и Главное управление по противодействию экстремизму МВД) начали системную ликвидацию любой автономной медийной активности на правом фланге. Цель этой кампании – установление тотального контроля Министерства обороны РФ над военной повесткой и искоренение феномена «неконтролируемого патриотизма».
Правозащитный мониторинг выделяет три ключевые волны и группы репрессированных прокремлевских медиадеятелей:
1. Разгром радикального крыла «рассерженных патриотов».
Первым и наиболее жестким сигналом к зачистке фланга лоялистов стал арест бывшего сотрудника ФСБ и лидера движения «Клуб рассерженных патриотов» Игоря Стрелкова (Гиркина) Несмотря на его ультранационалистическую позицию и личное участие в боевых действиях на Донбассе в 2014 году, суды общей юрисдикции приговорили его к 4 годам лишения свободы по статье о призывах к экстремизму (ст. 280 УК РФ). Поводом послужили публикации в Telegram с критикой руководства Минобороны и сомнениями в эффективности ведения боевых действий. Этот прецедент доказал, что для системы личные заслуги в продвижении прокремлевской повестки полностью аннулируются, если спикер выходит за рамки официальной цензуры.
2. Конвейер уголовных дел против администраторов Z-каналов и военкоров.
Вслед за лидерами мнений под удар попали технические исполнители и авторы популярных ультрапатриотических ресурсов:
• Кейс проекта «Рыбарь» и сети каналов медиахолдинга Гудвин: В отношении авторов крупных милитари-каналов были развернуты превентивные меры – от обысков ФСБ до принудительного включения в реестры иностранных агентов и блокировки счетов за «несанкционированный сбор средств на армию».
• Аресты за «дискредитацию» и вымогательство: Целый ряд администраторов патриотических пабликов (включая проекты сети «Кремлевская прачка», каналы «Незыгарь», «Бриф» и связанные с ними структуры) были отправлены в СИЗО. Силовики начали массово использовать связку статей о «военной цензуре» (ст. 207.3, 280.3 УК РФ) и экономических составов (ст. 163 УК РФ – вымогательство) для криминализации любой неофициальной информации. Если блогер публиковал сведения о потерях, коррупции при снабжении частей или просчетах командования, его арестовывали либо по обвинению во лжи, либо в рамках дел о шантаже крупных госчиновников («блоки в Telegram»).
3. Криминализация «субъективной лояльности».
Особенность преследования Ильи Ремесло заключается в том, что он не принадлежал к радикальной военной оппозиции. Его уголовное дело демонстрирует стадию абсолютной монополизации информационного пространства. Для отправки в СИЗО на полгода (до марта 2027 года) теперь не требуется открытый бунт против власти — достаточно высказать субъективное мнение, незначительно отклоняющееся от ежедневных брифингов Генерального штаба РФ.
Интеграция региональных силовых баронов, таких как Апти Алаудинов, в федеральную карательную повестку позволяет инициировать уголовные дела и применять инструменты карательной психиатрии против блогеров на основе их личных конфликтов с чеченскими подразделениями или критики руководства Минобороны в интервью крупным медиа (интервью Ксении Собчак).
Таким образом, зачистка лоялистского информационного поля привела к тому, что в РФ окончательно уничтожен институт «санкционированной критики». Государственная система перешла в режим тоталитарной цензуры, где право на вещание имеют исключительно официальные спикеры военного ведомства. Судьба вчерашних прокремлевских блогеров и «военкоров» доказывает: в современной России лояльность перестала быть гарантией безопасности, а репрессивная машина работает автономно, перерабатывая собственные кадры ради демонстрации стопроцентной эффективности и создания иллюзии абсолютного единомыслия.
Диана Жабоева как жертва последовательного преследования за онлайн-высказывания
Правоохранительные органы и судебная система Кабардино-Балкарской республики демонстрируют методичное и целенаправленное уничтожение остатков свободы слова в цифровом пространстве. Ярким примером этой репрессивной практики стало уголовное осуждение жительницы Нальчика Дианы Жабоевой, которая подверглась последовательному административному и уголовному преследованию со стороны регионального аппарата ФСБ и МВД.
Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону признал нальчанку виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 205.2 Уголовного кодекса РФ (Публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма в интернете). Суд назначил Жабоевой наказание в виде денежного штрафа, а также наложил жесткое поражение в гражданских правах – запрет в течение двух лет заниматься деятельностью, связанной с администрированием сайтов и каналов в глобальной сети.
Дело Дианы Жабоевой отражает стандартный для республик Северного Кавказа алгоритм «докручивания» обвинений в отношении граждан, имеющих независимую или критическую позицию:
Изначально Жабоева попала в поле зрения Центра по противодействию экстремизму (ЦПЭ) за свои высказывания относительно действий российских вооруженных сил. В конце июля городской суд Нальчика признал её виновной по административной статье о «дискредитации» армии РФ (ст. 20.3.3 КоАП РФ) и подверг штрафу. На этом этапе силовики зафиксировали «неблагонадежность» жительницы КБР как объект для дальнейшей разработки.
Локального административного наказания спецслужбам показалось недостаточно. Управление ФСБ по Кабардино-Балкарии совместно с республиканским МВД инициировали более глубокий аудит публикаций нальчанки. В результате был найден интернет-комментарий или репост, который эксперты силовых ведомств безальтернативно интерпретировали как «оправдание терроризма». Это позволило переквалифицировать действия женщины в категорию тяжких преступлений.
Анализируя конвейерную практику рассмотрения дел по статье 205.2 УК РФ на Юге России, необходимо выделить в кейсе Жабоевой ключевые системные аномалии правосудия:
• Закрытость и непрозрачность обвинения: Ни УФСБ по КБР, ни официальные судебные органы не раскрыли общественности, за какой конкретно текст, фразу или изображение Жабоева получила клеймо «оправдателя терроризма». Полное засекречивание фабулы дела – сознательная тактика силовиков на Кавказе. Она позволяет маскировать обычную пацифистскую, антивоенную риторику или бытовые комментарии под «террористическую угрозу», лишая общество возможности оценить абсурдность обвинения.
• Инструмент «лингвистических экспертиз»: Обвинения по статье 205.2 УК РФ полностью базируются на заключениях ведомственных экспертов-лингвистов, находящихся на государственном обеспечении при МВД или ФСБ. В условиях отсутствия независимой состязательности сторон на Северном Кавказе, суды принимают данные «экспертизы» как неопровержимое доказательство, игнорируя контекст и подлинный замысел автора публикации.
• Поражение в правах как элемент цензуры: Двухлетний запрет на администрирование интернет-ресурсов является формой принудительного исключения гражданского активиста из информационного поля. Государство не просто штрафует человека, оно лишает его технических инструментов для трансляции альтернативного мнения, выстраивая стерильную цифровую среду.
Кейс Дианы Жабоевой демонстрирует, что в Кабардино-Балкарии создана система двойного преследования за одно и то же онлайн-поведение (сначала через КоАП, затем через УК РФ). Мирные граждане, высказывающие несогласие в интернете, приравниваются спецслужбами к “террористам”, участникам радикального вооруженного подполья, что позволяет ФСБ искусственно завышать статистические показатели раскрываемости террористических преступлений в Северо-Кавказском федеральном округе.
В Нальчике вынесен приговор за перевод пятилетней давности
Правоохранительные органы и суды Кабардино-Балкарской Республики продолжают практику ретроспективного преследования граждан за их прошлую легальную активность. Ярким свидетельством этого тренда стало вынесение Нальчикским городским судом обвинительного приговора в отношении 51-летнего местного жителя по делу о финансировании экстремизма.
Мужчина был признан виновным по части 1 статьи 282.3 Уголовного кодекса РФ (Финансирование экстремистской деятельности). Суд назначил ему наказание в виде 3 лет лишения свободы условно с испытательным сроком на 1 год. И хотя вынесенный вердикт оказался мягче максимально предусмотренной санкции статьи (от 3 до 8 лет реального заключения), сам прецедент фиксирует опасные механизмы тотального финансового контроля.
Основой для возбуждения уголовного дела послужил рядовой денежный перевод, совершенный нальчанином в августе 2021 года в адрес некоей некоммерческой организации.
По версии следствия ФСБ и Центра по противодействию экстремизму (ЦПЭ) МВД, фигурант дела «заведомо знал», что деятельность данной структуры на территории Российской Федерации запрещена и признана экстремистской. Оперативную разработку и пресечение его деятельности силовики провели силами совместной региональной группы.
Правозащитный аудит кейса выявляет системные маркеры фабрикации подобных процессов:
• Ретроспективный характер преследования: Силовики целенаправленно поднимают архивы банковских переводов пятилетней давности. Гражданин, совершивший разовое пожертвование или перевод в годы, когда организация могла обладать легальным статусом (или находиться в процессе наложения запрета), автоматически криминализируется в 2026 году.
• Специфика условного осуждения как инструмента контроля: Назначение условного срока на Кавказе часто используется судами для создания иллюзии «мягкого правосудия». Однако в реальности условный приговор по экстремистской статье влечет за собой немедленное включение гражданина в черный список Росфинмониторинга (Перечень террористов и экстремистов). Человеку блокируют все личные банковские карты, ограничивают ежемесячные траты до прожиточного минимума и лишают возможности легально вести трудовую или экономическую деятельность.
• Конвейерный характер «финансовых» дел: Этот случай в Нальчике не уникален. Прокуратура КБР ранее отчитывалась о задержании по аналогичной схеме 31-летнего местного жителя, которому также вменили переводы экстремистским структурам.
Важнейшей аномалией пенитенциарной и правоприменительной практики в Кабардино-Балкарии остается информационный вакуум вокруг политических процессов. Правозащитный центр Кабардино-Балкарии официально заявляет о критическом дефиците подробной информации о сфальсифицированных «террористических» и «экстремистских» делах в республике.
Главная причина этого – прямой шантаж и запугивание подследственных со стороны силовиков. При задержании оперативники ЦПЭ и ФСБ «рекомендуют» родственникам и самим обвиняемым никуда не жаловаться и не обращаться к независимым правозащитникам, угрожая в противном случае заменить условные сроки или мягкие меры пресечения на реальные тюремные сроки в колониях строгого режима. Напуганные люди соглашаются на особый порядок судопроизводства и признание вины, что позволяет спецслужбам КБР беспрепятственно штамповать показатели раскрываемости, скрывая отсутствие реального террористического умысла у фигурантов.
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/426510
Ирине Похоренко вынесен приговор по делу о финансировании «экстремистской деятельности»
Прохладненский районный суд Кабардино-Балкарии вынес обвинительный приговор местной жительнице Ирине Похоренко, признав её виновной в финансировании экстремистской деятельности по ч. 1 ст. 282.3 УК РФ. Суд назначил ей наказание в виде 3 лет лишения свободы условно.
В официальных релизах ведомств точная сумма перевода и наименование экстремистской структуры не разглашались. Личность осужденной удалось установить благодаря анализу судебной картотеки: уголовное дело поступило в суд 2 июня, а приговор состоялся 20 июля.
В ситуации Похоренко присутствуют характерные для подобных дел маркеры закрытости со стороны силовых структур:
• Размытость обвинения: Согласно версии следствия, в августе 2021 года Похоренко перевела деньги некой организации, «заведомо зная», что её деятельность запрещена на территории РФ. При этом ни МВД, ни ФСБ традиционно не раскрывают ни точную сумму перевода, ни название самой организации. Как мы понимаем из последних известных кейсов, это мог быть как Фонд по борьбе с коррупцией, так и Церковь Адвентистов или Свидетелей Иеговы, или, например, Фонд черкесской культуры. Если не раскрывают, то вероятнее всего, происходящее противоречит международному праву.
• Участие спецслужб: В преследовании женщины был задействован мощный силовой ресурс – оперативное сопровождение осуществляли сотрудники Центра «Э» регионального МВД совместно с оперативниками республиканского УФСБ.
• Непубличность процесса: Ведомства предпочли полностью скрыть имя осужденной в своих пресс-релизах. Её личность удалось верифицировать только независимым журналистам через мониторинг судебной картотеки Прохладненского районного суда. Процесс прошел в сжатые сроки: дело поступило в суд 2 июня, а обвинительный вердикт был оглашен уже 20 июля.
Правозащитные мониторинговые группы фиксируют, что применение статьи 282.3 УК РФ в СКФО нередко носит непубличный характер, из-за чего независимые адвокаты и правозащитники сталкиваются с серьезным дефицитом данных по делам экстремистской и террористической направленности в регионе.
https://www.instagram.com/p/Dc9Rxoggzi5
Дело Дианы Индреевой и системный абсурд преследования за продажу религиозных книг
Нальчикский городской суд Кабардино-Балкарской Республики привлек к административной ответственности 40-летнюю местную жительницу Диану Индрееву. Её признали виновной по статье 20.29 КоАП РФ (Производство и распространение экстремистских материалов) за обычную попытку продать старую печатную книгу на одной из популярных интернет-платформ объявлений.
Следственные органы Центра по противодействию экстремизму (ЦПЭ) МВД сочли коммерческое объявление актом «распространения экстремизма» на том основании, что данное конкретное религиозное издание было включено в Федеральный список экстремистских материалов (ФСЕМ) еще в 2015 году. Суд назначил женщине денежный штраф. Данный инцидент не просто пополнил репрессивную статистику регионального МВД, но и в очередной раз обнажил глубокие системные пороки и техническую абсурдность существующей в РФ практики запрета литературы.
Фабула дела Индреевой поражает своей бытовой тривиальностью и несоразмерностью задействованного государством силового аппарата. В ходе целенаправленных оперативно-розыскных мероприятий сотрудники ЦПЭ обнаружили в сети объявление о продаже старой печатной книги. Обычная попытка избавиться от ненужной домашней литературы или заработать небольшие деньги была квалифицирована как правонарушение против государственной безопасности. При этом ни полиция, ни суд традиционно не стали раскрывать, какое именно религиозное издание пыталась продать нальчанка.
Спецслужбы умышленно скрывают названия книг, чтобы замаскировать абсурдность обвинений от общественного контроля. Конфискация и штраф были вынесены без проведения какого-либо нового содержательного анализа текста – суду оказалось достаточно формального совпадения названия книги с реестровой строкой 11-летней давности.
https://kbrria.ru/proisshestviya/VKabardinoBalkariipreseklipopytkuprodazhiekstremistskoyliteratury14
Правозащитный анализ кейса Дианы Индреевой выявляет фундаментальную проблему: обычный гражданин физически не способен обезопасить себя от преследования по статье 20.29 КоАП РФ из-за структурного коллапса самого Федерального списка экстремистских материалов.
Эксперты правозащитного сектора и исследователи выделяют несколько факторов, превращающих Федеральный список экстремистских материалов в слепую ловушку для населения:
• Катастрофический объем реестра: На сегодняшний день список Министерства юстиции РФ разросся до нескольких тысяч позиций. Он представляет собой огромный, хаотичный массив текстовых данных, в котором содержатся названия книг, брошюр, листовок, песен и видеороликов, запрещенных сотнями различных районных судов по всей стране. Проверить этот список перед продажей старой вещи на сервисах вроде «Авито» обычному человеку практически невозможно.
• Отсутствие адекватных идентификационных признаков: Постановления судов о запрете литературы вносятся в список Минюста в строгом соответствии с резолютивными частями судебных решений. Зачастую в Федеральный список экстремистских материалов вносится лишь обрывочное название (например, «Религиозная книга», «Книга в обложке зеленого цвета») без указания автора, года издания, издательства, тиража и международного стандартного книжного номера (ISBN). Мирные граждане могут владеть и пытаться продать вполне легальное академическое или классическое издание, не подозревая, что конкретный перевод или тираж был запрещен каким-нибудь региональным судом.
• Отсутствие поисковой оптимизации и вменяемого интерфейса: Официальный сайт Минюста с реестром запрещенных материалов работает нестабильно, не обладает гибкими фильтрами и механизмами точного поиска. Попытка вбить туда название книги часто не дает результатов из-за орфографических ошибок или специфики формулировок, допущенных самими судейскими секретарями при внесении данных. Гражданин честно пытается проверить книгу, не находит её в базе, публикует объявление и сразу же подпадает под оперативную разработку ЦПЭ.
Правозащитники (включая независимых экспертов по свободе совести) отмечают выраженный конфессиональный дисбаланс в применении статьи 20.29 КоАП РФ. Среди тех, кто оказывается оштрафован или арестован за хранение и продажу книг, несоразмерно много мусульман.
Это связано с тем, что в середине 2010-х годов региональные суды на Юге России и в Поволжье провели массовые, фактически неконтролируемые запреты классической и фундаментальной исламской литературы. Под запрет попадали авторитетные сборники хадисов, переводы Корана, труды классических богословов и популярные книги по исламской этике. В результате миллионы российских мусульман в один день превратились в невольных хранителей «экстремистских материалов». Сегодня ФСБ и ЦПЭ используют этот гигантский массив запрещенной исламской литературы как удобный полигон для искусственного завышения показателей раскрываемости, выписывая штрафы домохозяйкам и рядовым верующим.
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/426023
Кейс Дианы Индреевой в Нальчике наглядно демонстрирует, что статья 20.29 КоАП РФ окончательно утратила свой первоначальный смысл – предотвращение распространения опасных радикальных материалов. Вместо этого она трансформировалась в инструмент административного террора против рядовых граждан. Человек привлекается к ответственности не за умысел разжечь ненависть, а за техническую невозможность сориентироваться в хаотичных, непрозрачных и кривых списках Министерства юстиции РФ.
Правозащитные организации настаивают на радикальной реформе Федерального списка экстремистских материалов: введении моратория на преследование за печатные книги, изданные до их внесения в реестры, полной очистке списка от классической религиозной литературы и внедрении жестких требований к международной идентификации (ISBN) каждого запрещаемого объекта. До тех пор, пока эти меры не приняты, любая попытка продать старую семейную библиотеку в КБР остается зоной повышенного юридического риска.
Фабрикация диверсий или реальная угроза? Анализ задержания уроженца Украины в Кабардино-Балкарии по делу о подготовке подрыва газопровода
Управление ФСБ России по Кабардино-Балкарской Республике отчиталось о задержании в Майском районе КБР 40-летнего гражданина РФ, уроженца Украины. Ему инкриминируют подготовку к совершению диверсии на объекте критической инфраструктуры. Силовики утверждают, что задержанный действовал по заданию украинских спецслужб и планировал осуществить подрыв газораспределительной системы региона.
В отношении мужчины возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 30 и части 1 статьи 281 Уголовного кодекса РФ (Приготовление к диверсии). Санкция данной статьи предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 20 лет. Суд оперативно санкционировал меру пресечения в виде заключения под стражу.
Данное дело пополнило череду аналогичных процессов по статьям о «диверсиях» и «госизмене», захлестнувших регионы Северного Кавказа, и актуализировало системные правозащитные риски, связанные с закрытостью пенитенциарной системы и методами ведения следствия органами госбезопасности.
Согласно официальному пресс-релизу ведомства, подозреваемый якобы инициативно установил контакт с кураторами из Службы безопасности Украины (СБУ) и «по их заданию приобрел компоненты для изготовления самодельного взрывного устройства». Целью предполагаемой атаки был назван газопровод в Майском районе КБР, обеспечивающий топливом жилые и промышленные объекты.
Следствие заявляет, что в ходе обыска по месту жительства задержанного были обнаружены и изъяты «готовые элементы ВЗУ, переписка в мессенджерах с инструкциями по сборке и топографические карты местности». На основании этих материалов, а также оперативной съемки задержания, которая была незамедлительно растиражирована государственными СМИ, суд принял решение об изоляции фигуранта в СИЗО.
Юристы правозащитных организаций и эксперты по делам о государственной безопасности, анализирующие динамику подобных процессов на Северном Кавказе, призывают крайне осторожно относиться к официальным репортажам ФСБ. В кейсах этой категории регулярно фиксируются сквозные паттерны нарушений прав человека:
• Полная информационная изоляция и «секретные» адвокаты: С первых минут задержания подозреваемые по статьям о диверсиях и госизмене оказываются отрезанными от внешнего мира. К ним не допускаются независимые адвокаты, нанятые родственниками или правозащитниками. Следствие принудительно навязывает защитников по назначению (так называемых «карманных» адвокатов), чья роль сводится к техническому подписанию протоколов допросов и убеждению подзащитного согласиться на признание вины.
• Практика применения недозволенных методов воздействия (пытки): На Северном Кавказе задержанные по делам, курируемым ФСБ, подвергаются жесточайшему физическому и психологическому давлению. В условиях отсутствия гласности, признательные показания на камеру (которые спецслужбы выдают за главную улику) нередко выбиваются под пытками током, избиениями или угрозами в адрес членов семьи. Зафиксировать следы насилия на раннем этапе невозможно из-за недопуска независимых врачей и адвокатов в СИЗО.
• Размытость понятий и провокация как метод: Статья 281 УК РФ в её нынешней редакции позволяет трактовать как «приготовление к диверсии» даже обсуждение теоретической возможности протеста в интернете или покупку бытовых предметов (например, селитры, ацетона или лазерных указок). Правозащитники не исключают, что в ряде случаев граждане становятся объектами оперативных провокаций, когда сотрудники спецслужб в закрытых чатах ведут переписку от имени «украинских кураторов», подталкивая эмоционально нестабильных людей к совершению необдуманных шагов ради получения очередных ведомственных наград и званий за «предотвращение теракта».
https://www.interfax.ru/russia/1116804
https://expert.ru/news/fsb-presekla-diversiyu-na-gazoprovode-v-kabardino-balkarii
Майский район Кабардино-Балкарии является специфической территорией, где пересекаются миграционные потоки и проживает значительное число уроженцев Украины, прибывших в регион в разные периоды (включая беженцев из зон боевых действий).
В условиях перманентной антиукраинской кампании в государственных медиа, лица с украинскими корнями, связями или гражданством находятся в зоне повышенного риска. Любые их контакты с родственниками за пределами РФ или переводы денежных средств близким автоматически верифицируются ЦПЭ МВД и ФСБ как «подозрительная деятельность», что упрощает фабрикацию уголовных дел.
Дело о неудавшемся подрыве газораспределительной системы в КБР отражает общую тенденцию милитаризации правоприменительной практики в России. Назначение СИЗО человеку на основании оперативных материалов, которые невозможно подвергнуть независимой верификации, демонстрирует фактическую ликвидацию принципа презумпции невиновности по государственным статьям и справедливого правосудия в целом.
Правозащитное сообщество настаивает на необходимости обеспечения максимальной прозрачности процесса: немедленном допуске к задержанному независимых адвокатов, проведении медицинского освидетельствования силами гражданских врачей и открытом судебном разбирательстве. Без этих базовых гарантий правосудия дело уроженца Украины в Нальчике останется очередным эпизодом закрытого внесудебного преследования.
Южный окружной военный суд приговорил несовершеннолетнего из КБР к 7 годам колонии по делу об ИГИЛ и нападении на ДПС
Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону вынес жесткий обвинительный приговор в отношении несовершеннолетнего жителя Кабардино-Балкарской Республики. Подросток признан виновным в подготовке террористического акта и нападении на сотрудников правоохранительных органов. Судейская коллегия назначила несовершеннолетнему наказание в виде 7 лет лишения свободы.
Данный судебный вердикт отражает общую репрессивную тенденцию, развернувшуюся в Северо-Кавказском федеральном округе (СКФО), где карательная система массово отправляет под суд подростков по особо тяжким «террористическим» статьям. При этом следственные и судебные органы полностью отказываются оценивать глубину вовлечения детей в радикальные структуры, игнорируют факторы психологических манипуляций со стороны взрослых вербовщиков и используют формальные юридические механизмы для получения максимальных сроков заключения.
По версии следствия, в 2024 году на территории Кабардино-Балкарии было создано подпольное подразделение международной террористической организации «Исламское государство» (ИГИЛ), в которое был вовлечен несовершеннолетний подсудимый. В данном случае, конечно, название организации смело раскрыто.
3 июля 2024 года участники группы якобы приняли решение совершить нападение на сотрудников МВД в Нальчике с целью захвата их табельного оружия. Пресс-служба суда заявила, что первоначально они планировали напасть на один из объектов, однако дверь в здание оказалась заперта. На следующий день, 4 июля 2024 года, на углу улицы Ногмова и проспекта Ленина в Нальчике наряд ДПС остановил такси, проехавшее на запрещающий сигнал светофора. Из автомобиля выскочил молодой человек с ножом и совершил нападение на полицейских. В ходе завязавшейся перестрелки один из нападавших был ликвидирован ответным огнем, а второму удалось скрыться.
В сентябре силовики задержали подростка, которого следствие объявило тем самым вторым скрывшимся участником нападения на наряд ДПС. Дело было форсированно передано в суд, который квалифицировал действия ребенка как соучастие в террористическом сообществе и покушение на жизнь силовиков. Сам подросток утверждает, что случившееся стало для него полной неожиданностью и убежал он потому, что растерялся и был напуган.
В рамках этого же сюжета в ноябре 2025 года обвинение в «недоносительстве» (ст. 205.6 УК РФ) было предъявлено молодому жителю Урванского района КБР, который, по версии ФСБ, знал о планах нападавших, но не сообщил в органы.
https://m.kavkaz-uzel.eu/articles/426737
https://tlmtr.io/en/channels/1113237779-cknot/posts?cursor=IDw=
https://www.eng.kavkaz-uzel.eu/articles/78674
Правозащитный сектор категорически не согласен с тем, что вместо реабилитации и дерадикализации детей, правоохранительная система использует исключительно карательные меры.
Подростки в силу возраста и психологической незрелости легко становятся жертвами манипуляций в закрытых Telegram-чатах. Профессиональные вербовщики (или оперативные сотрудники под прикрытием) используют психологический нажим, обещают «героический статус» или финансовое вознаграждение, превращая детей в слепые орудия преступлений.
Органы госбезопасности демонстрируют абсолютную глухоту к мотивам несовершеннолетних. Вместо распутывания цепочек и поиска реальных организаторов, силовикам выгоднее изолировать в СИЗО самого подростка. Конвейерная штамповка обвинений по особо тяжким статьям позволяет ФСБ КБР закрывать ведомственные планы по «разоблачению террористических ячеек» и подтверждать свою ценность перед Москвой.
Жесткий приговор Южного окружного военного суда вынесен на фоне опасной общественной дискуссии: глава Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин официально потребовал законодательно снизить возраст уголовной ответственности за особо тяжкие преступления с 14 до 12 лет. Это свидетельствует о том, что государство планирует и дальше наращивать масштабы тюремного заключения в отношении детей.
Ситуация усугубляется тем, что родственники обвиняемых по «террористическим» делам в Кабардино-Балкарии панически боятся обращаться к правозащитникам. Представители регионального Правозащитного центра заявляют о жестком дефиците данных: при задержании сотрудники ФСБ ставят семьям ультиматум – при любой попытке предать дело огласке или нанять независимого адвоката условия содержания подследственного будут максимально ухудшены. Напуганные люди соглашаются на закрытые процессы и «карманных» защитников по назначению, что позволяет силовикам беспрепятственно штамповать приговоры (как в случае с 18-летним Алиханом Шаоевым из Нижнего Куркужина, получившим 10 лет колонии по аналогичной схеме). https://www.eng.kavkaz-uzel.eu/articles/79232
https://www.eng.kavkaz-uzel.eu/articles/79254
Правозащитное сообщество настаивает: вынесение 7-летнего срока несовершеннолетнему нальчанину в закрытом военном суде – это очевидный маркер кризиса ювенальной юстиции. Дети на Северном Кавказе оказались беззащитны перед циничными манипуляциями вербовщиков в интернете с одной стороны, и жестким карательным конвейером спецслужб – с другой. https://www.eng.kavkaz-uzel.eu/articles/78674
https://oc-media.org/juvenile-crime-on-the-rise-in-three-north-caucasus-republics
Статистика зафиксированных правозащитниками приговоров и арестов на Юге России указывает на катастрофические масштабы вовлечения детей в жесткие судебные процессы:
• Астраханский областной суд приговорил школьника и первокурсника 2008 года рождения к 9,5 и 6,5 годам лишения свободы соответственно. Подростков обвинили в государственной измене и диверсиях после того, как аноним в мессенджере предложил им мелкое денежное вознаграждение за поджог объекта связи.
• В Ставропольском крае суд отправил под арест 15-летнего и 17-летнего подростков по делу о покушении на теракт. Сценарий оказался идентичным — предложение легкого заработка за поджог базовой сотовой станции поступило через Telegram.
• В Волгоградской области в суд передано уголовное дело против 17-летней девушки, которой инкриминируют сразу два эпизода диверсионной деятельности за аналогичные поджоги базовых станций по указке сетевых кураторов.
• В Ростове-на-Дону в следственном изоляторе удерживается 15-летний подросток, имеющий подтвержденное психическое заболевание. По данным адвоката Калоя Ахильгова, ребенок бросил горящую ветошь в сторону релейной станции. Тряпка немедленно погасла, не причинив ущерба, однако ФСБ вменила недееспособному подростку диверсию и государственную измену. При этом в ходе манипуляций в чате вербовщики внушили ребенку, что он действует в интересах российских спецслужб.
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/426958
Анзор Апажихов и Альберт Табухов осуждены на 20 лет по делу тринадцатилетней давности
Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону вынес суровый обвинительный приговор в отношении двух уроженцев Кабардино-Балкарии – Анзора Апажихова и Альберта Табухова. Судейская коллегия признала их виновными в организации и пособничестве деятельности незаконного вооруженного формирования, а также в участии в запрещенных в РФ террористических организациях «Имарат Кавказ» и ИГИЛ.
Каждому из фигурантов назначено наказание в виде 20 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Однако главным процессуальным аспектом данного дела является то, что приговор вынесен заочно, поскольку подсудимые уже много лет находятся за пределами Российской Федерации.
Этот судебный акт вскрывает системный правоприменительный паттерн на Северном Кавказе: использование института заочного правосудия для вынесения максимальных тюремных сроков по событиям более чем десятилетней давности, что лишает обвиняемых базового права на защиту и состязательность сторон.
Фабула уголовного дела возвращает правоприменительную практику к периоду активного вооруженного противостояния в Кабардино-Балкарии в первой половине 2010-х годов.
В сентябре 2013 года в Урванском районе КБР был введен режим контртеррористической операции (КТО). В ходе боестолкновения спецназа ФСБ между селениями Кахун и Нижний Черек была заблокирована и ликвидирована местная вооруженная группа. Среди убитых находился лидер «урванского джамаата» Руслан Макоев, которому силовики инкриминировали серию громких нападений, включая убийство ректора Кабардино-Балкарского аграрного университета Бориса Жерукова.
По версии суда Апажихов и Табухов еще в 2013 году добровольно согласились оказывать пособническую помощь участникам этой группы, входившей в структуру «Имарат Кавказ». Согласно материалам дела, они передавали боевикам деньги, скрытно перевозили их на автотранспорте, закупали продукты питания и подыскивали конспиративные квартиры.
По данным ФСБ, в 2015 году Апажихов и Табухов покинули территорию России, выехали в Сирийскую Арабскую Республику, где примкнули к рядам запрещенного ИГИЛ в качестве боевиков. С этого момента связь с ними была окончательно утеряна.
https://www.kommersant.ru/doc/8973486
https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_glskfoyufo/mass-media/news/main/e8661106
Необходимо акцентировать внимание на серьезных системных пороках и рисках для прав человека, которые аккумулирует в себе данный приговор:
1. Фактическая ликвидация права на защиту и состязательность: Заочный процесс означает, что подсудимые физически не присутствуют в зале суда, не могут дать личные показания, заявить об алиби или указать на фальсификацию доказательств. В таких процессах адвокаты по назначению выполняют чисто декоративную роль, соглашаясь со всеми доводами обвинения, что превращает суд в стерильную процедуру легитимации материалов ФСБ.
2. Обход сроков давности через «консервацию» розыска: Как и в смежных кейсах макрорегиона следственные органы используют бессрочный характер террористических статей для реанимации дел тринадцатилетней давности. Объявление лиц в розыск позволяет приостановить стандартное течение сроков давности, консервируя обвинения на десятилетия.
3. Формирование «базы» для транснационального преследования: Главная цель вынесения заочного 20-летнего приговора – немедленное обновление данных в базах Интерпола путем рассылки «красных уведомлений» (Red Notices). Как заявляют правозащитные центры SafeGuard Defenders и Red Notice Monitor, РФ систематически использует международные полицейские каналы для преследования кавказских беженцев в третьих странах (Турция, страны ЕС, Ближний Восток). Наличие вступившего в силу приговора военного суда существенно упрощает для Москвы запуск механизмов административного выдворения и экстрадиции беженцев из лагерей временного содержания за рубежом.
Заочный приговор Анзору Апажихову и Альберту Табухову – это очередной пример мобилизационной работы репрессивной машины, которая продолжает перерабатывать архивы начала 2010-х годов для демонстрации стопроцентной раскрываемости. Вынесение столь суровых сроков в условиях полного отсутствия подсудимых и независимого контроля нарушает международные стандарты справедливого судебного разбирательства.
Верховный суд республики признал незаконным арест застройщика Андзора Халилова, обнажив процессуальный абсурд обвинений в «терроризме»
Верховный суд Кабардино-Балкарской Республики удовлетворил апелляционную жалобу стороны защиты и отменил постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении известного нальчикского застройщика Андзора Халилова по делу о нарушениях при привлечении средств дольщиков. Данный судебный акт имеет ключевое значение для правозащитного мониторинга: высшая судебная инстанция региона де-факто признала грубое нарушение международных обязательств со стороны органов прокуратуры и следствия.
Андзор Халилов возглавлял строительную фирму в Нальчике. В связи с экономическим кризисом и претензиями со стороны надзорных органов, в 2024 году он покинул пределы Российской Федерации. В январе 2025 года МВД объявило его в международный розыск, а в марте он был задержан на территории Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ). В конце декабря 2025 года состоялась официальная депортация и экстрадиция предпринимателя в Россию.
Российские силовики инкриминировали застройщику два состава: чисто экономический – незаконное привлечение денежных средств граждан (ч. 2 ст. 200.3 УК РФ), и особо тяжкий государственный – содействие террористической деятельности (финансирование терроризма). В мае уголовное дело по «строительной» статье было умышленно выделено следователями в отдельное производство.
Суть процессуального произвола, который был оспорен адвокатом Вячеславом Блажко в Верховном суде КБР, заключалась в попытках гособвинения искусственно продлить содержание Халилова под стражей вопреки прямым нормам УПК РФ:
1. По статье 200.3 УК РФ Халилову был назначен арест сроком на 3 месяца (до 3 августа). По истечении этого времени прокурор не заявлял ходатайств о продлении. Спустя 10 дней обвинение внезапно потребовало избрать арест заново. Адвокат указал на абсурдность этого шага: «Халилов уже находится в СИЗО (по второму делу), он физически не может уничтожать улики или оказывать давление на свидетелей». Кроме того, защита доказала, что совокупный срок содержания под стражей по данной статье не может превышать 6 месяцев. Халилов уже отбыл 3 месяца под арестом в депортационной тюрьме ОАЭ и еще 3 месяца в СИЗО Нальчика после поступления дела в суд. Суд первой инстанции не имел права выносить решение о повторном аресте. Верховный суд КБР согласился с доводами адвоката и отменил незаконный арест.
Главное правозащитное значение вердикта Верховного суда КБР заключается в том, что он юридически зафиксировал факт официальной экстрадиции Халилова из ОАЭ. Это открывает для защиты прямую легальную возможность добиваться полного прекращения уголовного преследования по статье о «финансировании терроризма».
Согласно международному праву и официальной письменной гарантии, выданной Генеральной прокуратурой РФ властям ОАЭ от 23 апреля 2025 года при запросе на выдачу, Российская Федерация обязалась привлечь Халилова к ответственности ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО за то преступление, по которому запрашивалась экстрадиция – то есть по статье 200.3 УК РФ. В соответствии с международным принципом специализации, преследование выданного лица за иные правонарушения, совершенные до экстрадиции, без специального согласия выдавшего государства (ОАЭ) является грубым нарушением международного права. Адвокат Вячеслав Блажко подчеркнул, что защита продолжит доказывать незаконность удержания застройщика по террористическому составу.
Само обвинение в содействии терроризму в отношении бизнесмена несет в себе все маркеры стандартной фабрикации дел в Северо-Кавказском федеральном округе:
• Силовики вменили Халилову банковский перевод в адрес некоего гражданина Сабанчиева, которого ФСБ считает участником террористической структуры. Сам застройщик поясняет, что Сабанчиев являлся его знакомым и обратился к нему в 2018 году с личной просьбой о финансовой помощи — исключительно на лечение тяжелобольной родственницы. О его гипотетической причастности к подполью предприниматель знать не мог.
• Обвинение ФСБ целиком базируется на показаниях ключевого свидетеля по фамилии Карданов. На судебном заседании Андзор Халилов открыто заявил, что свидетель Карданов является полностью вымышленным персонажем, чьи анкетные данные и показания сфальсифицированы оперативными сотрудниками для создания искусственной доказательной базы. Другие фигуранты этого дела также категорически отрицают какую-либо причастность к сбору денег для боевиков.
Кейс Андзора Халилова демонстрирует опасную практику, при которой правоохранительные органы КБР используют обвинения в «терроризме» для экономического давления на региональный бизнес и легитимации незаконных методов уголовного преследования. Перевод бытовых пожертвований на лечение в категорию «финансирования экстремистских ячеек» и фабрикация свидетелей ЦПЭ и ФСБ происходят в условиях глубокого информационного вакуума – из-за запугивания силовиками подследственные часто боятся предавать дела огласке.
Решение Верховного суда КБР, вставшего на сторону защиты, – редкий прецедент процессуального сопротивления судейского корпуса давлению со стороны спецслужб. Правозащитные организации требуют от Генеральной прокуратуры РФ немедленного соблюдения международных гарантий, выданных ОАЭ, и прекращения незаконного преследования Халилова по статье 205.1 УК РФ.
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/427022
https://www.instagram.com/reels/DeJDlpkt-IT
Феномен публичных покаяний из СИЗО: почему извинения обвиняемого в терроризме в Нальчике вызвали скепсис
В Кабардино-Балкарии зафиксирован нетипичный для следственной практики случай: официальная правительственная газета опубликовала «заявление о публичном извинении и раскаянии» от имени человека, находящегося под арестом по тяжелым террористическим статьям. Публикация вызвала серьезные дискуссии в обществе, а независимые наблюдатели усмотрели в ней признаки психологического или административного давления.
25-летний уроженец Нальчика Эльдар Алоев находится в следственном изоляторе по обвинению в подготовке теракта, участии в террористической организации, обучении террористической деятельности и попытке изготовления взрывного устройства. Его данные были внесены в реестр экстремистов и террористов Росфинмониторинга в июне 2026 года.
Текст покаяния Алоева появился на 11-й странице официальной газеты «Кабардино-Балкарская правда», учредителями которой являются парламент и правительство республики. Согласно сообщению издания, Алоев лично обратился к уполномоченному по правам человека в КБР с просьбой помочь донести его раскаяние до граждан.
В самом заявлении Алоев признает, что с марта по май 2026 года разделял деструктивные идеи, и заявляет об активном сотрудничестве со следствием ФСБ. Публикация сопровождается колонкой главного редактора Ранеты Бжаховой, которая рассуждает об уязвимости молодежи перед вербовщиками, признавая при этом, что редакции абсолютно не известны детали жизни Алоева и реальные мотивы его поступка.
Анализ текста извинений и реакция регионального сообщества указывают на целый ряд нестыковок, заставляющих сомневаться в искренности и добровольности покаяния:
1. Искусственный язык текста. Обращение написано сухим, бюрократическим языком с обилием канцеляризмов («полностью осознаю противоправный, деструктивный и общественно опасный характер…», «обязуюсь впредь никогда не совершать…»). Это совершенно нехарактерно для спонтанной речи 25-летнего парня.
2. Отсутствие верификации. Пользователи социальных сетей и комментаторы обратили внимание, что под текстом нет ни подписи самого Алоева, ни печати ведомств. В условиях СИЗО, где доступ к СМИ жестко ограничен, сам факт организации подобной публикации выглядит как скоординированная акция силовиков.
3. Отсутствие конкретики. Алоев «кается» в абстрактных вещах, не называя ни террористической организации, ни конкретных адресатов или мест, где планировался теракт.
Скепсис общественности подогревается контекстом: практика принудительных публичных извинений, изначально зародившаяся и масштабированная в Чечне, в последние годы активно перенимается другими регионами России. Однако если раньше извиняться на камеру или в прессе заставляли блогеров, активистов или нарушителей ПДД, то теперь этот инструмент, судя по всему, начали внедрять непосредственно внутрь следственного процесса по делам ФСБ. Правозащитники на Северном Кавказе неоднократно заявляли о дефиците объективных данных по делам о терроризме, так как обвиняемые и их родственники запуганы и боятся обращаться к независимым адвокатам. В подобных условиях появление «добровольных» покаяний в прессе воспринимается местными жителями не как признак исправления, а как результат работы закрытой системы следствия, где признание вины и публичное унижение могут быть условием смягчения приговора или следствием физического воздействия.
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/427021
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/427071
Выборы-2026 в Кабардино-Балкарии: от информационной тишины до заявлений о массовых фальсификациях
Прошедшая в сентябре 2026 года избирательная кампания по выборам депутатов Государственной думы IX созыва в Кабардино-Балкарии продемонстрировала глубокий кризис доверия граждан к институту выборов. Процесс запомнился экспертам и местным жителям как рекордно пассивный, а завершился традиционными для Северного Кавказа обвинениями в масштабных электоральных манипуляциях.
Ещё накануне трехдневного голосования (18–20 сентября) региональные журналисты и активисты констатировали: текущая кампания стала самой слабой в информационном отношении за всю историю современных российских выборов.
Местные наблюдатели отмечали «абсолютную тишину» на улицах городов республики — в регионе практически отсутствовали портреты кандидатов, не велись публичные дебаты, а партии полностью отказались от ознакомления граждан со своими предвыборными программами.
Снятие Верховным судом РФ федерального списка партии «Яблоко» (под формальным предлогом нарушения авторских прав на советские лозунги) лишило часть оппозиционного электората представительства, хотя кандидаты-одномандатники, включая руководителя реготделения Хакима Кучмезова, сохранили регистрацию.
В результате у жителей КБР сформировалось стойкое ощущение отсутствия реальной политической альтернативы.
Опросы, проведенные в Нальчике в первый день голосования, наглядно отразили настроения избирателей:
1. Даже те граждане, которые дошли до участков, признавались, что сделать выбор было крайне сложно. Позиции парламентских партий практически не отличались друг от друга, а избирательные участки пустовали – на них находились преимущественно члены комиссий и полиция, тогда как независимых наблюдателей люди просто не замечали.
2. Значительная часть пришедших (например, пенсионеры и социально незащищенные граждане) честно признавались, что идут голосовать исключительно из оборонительной логики: «Чтобы мой бюллетень не использовали».
3. Часть бывших активистов и электоральных наблюдателей принципиально проигнорировали выборы, открыто заявляя о неверии в способность голосования повлиять на спускаемые «сверху» цифры. Избиратели подчеркивали, что ни одна из допущенных партий не включила в повестку ключевой общественный запрос – требование о прекращении военной операции на Украине.
После закрытия участков 21 сентября независимые электоральные аналитики подвели черту под кавказскими кампаниями. Эксперты открыто заявили о том, что официальные результаты явки и распределения голосов в ряде регионов Северного Кавказа, включая Кабардино-Балкарию, выглядят полностью сфабрикованными.
По оценкам специалистов, зафиксированные независимыми мониторинговыми группами аномалии и несоответствия реального потока избирателей итоговым протоколам свидетельствуют о том, что кампания в КБР прошла по привычному административному сценарию, усугубленному полной зачисткой информационного поля.
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/426646
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/426740
https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/426799
В сентябре 2026 года 10 человек были приговорены Нальчинским горнизонным военным судом к реальным срокам за самовольное оставление части в период мобилизации*
В частности:
- Военнослужащий Ибрагимов, которого суд в Нальчике приговорил к шести годам заключения, признав его виновным в отсутствии на службе свыше одного месяца.
Согласно материалам дела, военнослужащий Ибрагимов 24 апреля самовольно оставил службу, а 25 июня явился в военный следственный отдел в Нальчике. Следствие считает, что все это время он находился по месту своего жительства и проводил время по своему усмотрению.
Ибрагимов ранее уже был приговорен к пяти годам и шести месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком на три года за самовольное оставление части. С учетом этих обстоятельств, Нальчикский гарнизонный военный суд приговорил его к шести годам лишения свободы в колонии общего режима, признав виновным в отсутствии на службе свыше одного месяца, сообщила сегодня пресс-служба суда на его странице в соцсети «Вконтакте».
- Альберт Дудуев, которого Нальчикский гарнизонный военный суд приговорил к пяти годам колонии за самовольное оставление части и неявку на службу продолжительностью свыше одного месяца, совершенные в период мобилизации (часть 5 статьи 337 УК России). Эта статья предусматривает от пяти до десяти лет лишения свободы. Об этом сообщила пресс-служба суда на своей странице «Вконтакте».
Согласно версии обвинения, Дудуев 14 августа 2025 года самовольно оставил воинскую часть, дислоцированную в Чечне. 27 июля 2026 года его обнаружил сотрудник полиции в Баксане (Кабардино-Балкария). Все это время – более 11 месяцев – он, как указал суд, «проводил время по своему усмотрению по месту своего жительства».
- Альберт Гузоев, которого Нальчикский гарнизонный военный суд приговорил к пяти годам колонии за самовольное оставление части и неявку на службу продолжительностью свыше одного месяца, совершенные в период мобилизации (часть 5 статьи 337 УК России). Эта статья предусматривает от пяти до десяти лет лишения свободы. Об этом сообщила пресс-служба суда на своей странице «Вконтакте».
Гузоев 21 июля 2025 года не явился к установленному времени на службу в воинскую часть в станице Троицкой Сунженского района Ингушетии. 2 марта 2026 года полицейские в Нальчике при проверке документов установили, что он находится в розыске, и доставили его в отдел. Таким образом, на службе военный отсутствовал около семи с половиной месяцев.
- Военнослужащий Жаманов, которого суд в Нальчике приговорил к пяти годам заключения, признав его виновным в отсутствии на службе в течение почти шести месяцев.
Согласно материалам дела, военнослужащий Жаманов 17 октября 2025 года самовольно оставил место службы и 15 апреля текущего года явился в военную комендатуру. Следствие считает, что он все это время находился по месту жительства и проводил время по своему усмотрению.
Нальчикский гарнизонный военный суд приговорил Жаманова к пяти годам лишения свободы в колонии общего режима, признав его виновным в самовольном оставлении части, сообщила пресс-служба суда на его странице в соцсети «Вконтакте».
- Военнослужащий Пшуков, которого суд в Нальчике приговорил к пяти годам заключения, признав его виновным в отсутствии на службе в течение более полутора лет.
10 сентября Нальчикский гарнизонный военный суд вынес приговор военнослужащему Пшукову, который обвинялся по части 5 статьи 337 УК РФ. Статья предусматривает от пяти до десяти лет лишения свободы.
Судом установлено, что Пшуков 27 октября 2024 года в период мобилизации самовольно оставил место службы – пункт временной дислокации воинской части, сообщает Нальчикский суд на странице во «Вконтакте».
20 июля 2026 года Пшуков добровольно прибыл в военный следственный отдел в Моздоке в Северной Осетии, а с 28 октября 2024 года до 20 июля 2026 года он проводил время по своему усмотрению по месту своего жительства.
- Руслан Демченко, которого суд в Нальчике приговорил к сроку в колонии, признав виновным в трех эпизодах уклонения от службы в период мобилизации.
Военнослужащий по фамилии Демченко признан виновным по части 5 статьи 337 УК РФ, сообщает на своей странице во «Вконтакте» Нальчикский гарнизонный военный суд.
По данным суда, Демченко «17 июля и 25 ноября 2025 года, а также 9 января 2026 года, то есть во всех трех случаях в период мобилизации» самовольно оставил часть, а в третьем случае не явился на службу без уважительных причин.
«В первом случае 6 октября 2025 года Демченко был задержан в городе Буденновске Ставропольского края, во втором случае уклонение Демченко от прохождения военной службы завершено 8 января 2026 года, а в третьем случае 24 июля 2026 года он добровольно прибыл в военный следственный отдел в городе Моздок Республики Северная Осетия-Алания. При этом с 17 июля до 6 октября 2025 года, с 23 ноября 2025 года до 8 января 2026 года, с 9 января до 24 июля 2026 года он проводил время по своему усмотрению. В судебном заседании Демченко виновным себя в совершении вмененных ему преступлений признал полностью», – говорится в публикации.
- Хизир Гергов, которого суд в Нальчике приговорил к семи годам колонии, признав его виновным уклонении от службы в период мобилизации.
Военнослужащий Гергов признан виновным в самовольном оставлении места службы (часть 5 статьи 337 УК РФ), сообщил Нальчикский гарнизонный военный суд на своей странице во «Вконтакте».
По данным суда, Гергов 1 июня 2026 года не явился к установленному времени на службу в воинскую часть, расположенную в Ростовской области. Только 28 июля Гергов добровольно явился в военную комендатуру в Моздоке (Северная Осетия), а с 1 июня до 28 июля он проводил время по своему усмотрению по месту своего жительства.
В 2025 у Гергова уже была условная судимость по той же статье, тогда ему дали пять лет колонии условно. Теперь условное наказание отменено, окончательно по совокупности приговоров назначено семь лет исправительной колонии общего режима.
Примечательно, что мать Гергова на пикете во Владикавказе в марте этого года потребовала отменить приговор за оставление части ее сыну, который был признан годным к службе, несмотря на полученную на полигоне травму позвоночника. Правозащитники назвали системной практику возвращения недолеченных бойцов на службу.
https://www.instagram.com/p/DWPCCFRjIUZ
- Тимур Келигов, которого Нальчикский гарнизонный военный суд приговорил к 5,5 годам колонии за неявку на службу, которая длилась почти полтора года в период мобилизации.
Келигову вменяли неявку в срок на службу продолжительностью свыше одного месяца, совершенную в период мобилизации (часть 5 статьи 337 УК России). Эта статья предусматривает от 5 до 10 лет лишения свободы.
Согласно версии обвинения, 21 октября 2024 года Келигов не явился к установленному времени на службу в воинскую часть, дислоцированную в Калининградской области. С этого дня и до 15 февраля 2026 года он, как указал суд, «проводил время по своему усмотрению». 15 февраля 2026 года Келигова, управлявшего автомобилем, задержал полицейский и передал разыскивавшим его сотрудникам военной комендатуры, сообщила пресс-служба Нальчикского гарнизонного военного суда.
- Николай Солонинка, которого Нальчикский гарнизонный военный суд приговорил к шести годам колонии за два случая неявки на службу.
По версии суда, Солонинка 12 июня и 23 октября 2026 года, то есть в обоих случаях в период мобилизации, не явился к установленному времени на службу в воинскую часть в Ростовской области и проживал по месту жительства в первом случае до 11 октября 2025 года, а во втором случае до 16 июля, сообщила пресс-служба Нальчикского гарнизонного военного суда.
В первом случае Солонинка был госпитализирован в Центральную районную больницу, а во втором случае добровольно прибыл в военную комендатуру в Моздоке в Северной Осетии.
Судом он признан виновным по части 5 статьи 337 УК РФ (статья предусматривает от пяти до десяти лет лишения свободы) и приговорен к шести годам заключения. Отбывать наказание военнослужащий будет в исправительной колонии общего режима.
- Фаниль Шафиков, которого суд в Нальчике приговорил к трем годам и пяти месяцам заключения за неявку в часть спустя неделю после вынесения ему условного приговора за отсутствие на службе.
Согласно материалам дела, военнослужащий Фаниль Шафиков 3 августа не явился на службу и до 17 августа проводил время по своему усмотрению в Кабардино-Балкарии. Затем он сам прибыл в военный следственный отдел.
Нальчикский гарнизонный военный суд признал Шафикова виновным в самовольном оставлении места службы свыше десяти суток, но не более одного месяца, и приговорил его к трем годам и пяти месяцам лишения свободы в колонии общего режима, сообщила пресс-служба суда на его странице в соцсети «Вконтакте».
https://vk.com/public215822488
Итого, только за сентябрь 2026 года 10 человек в Кабардино-Балкарии были приговорены к реальным срокам за самовольное оставление части в период мобилизации*.
При этом 21 сентября 2022 года Владимир Путин объявил о частичной мобилизации, и 28 октября того же года министр обороны отчитался президенту о ее завершении, однако соответствующего указа не последовало. Юристы пришли к выводу, что для завершения частичной мобилизации не нужен указ президента, пояснил пресс-секретарь Путина.
Важно, что все вышеописанные инциденты произошли гораздо позже 28 октября 2022 года, то есть после завершения частичной мобилизации.
24 сентября 2022 года в УК РФ были введены части 2.1, 3.1 и 5 статьи 337 о самовольном оставлении части или места службы в период мобилизации. Поправками предусмотрено лишение свободы на срок до 10 лет. Ужесточение законов после объявления мобилизации привело к более суровым приговорам за отсутствие в воинской части.
При этом на состояние конца сентября 2026 года с начала военной операции на Украине официально признаны убитыми не менее 474 военнослужащих из Кабардино-Балкарии.
В июне 2026 года стало известно, что из Украины не вернутся:
- Алан Кушхов (Нарткала)
- Рустам Татроков (Зольский район)
- Асланбек Аккулов (Зольский район)
- Мурад Жуков (Зольский район)
К концу сентября представители властей и силовых ведомств официально признали убитыми в военной операции не менее 9752 бойцов с юга России: 4846 – из СКФО и 4906 – из ЮФО.
Больше всего убитых по-прежнему приходится на Дагестан – 2123. Также подтверждена смерть 976 бойцов из Ставропольского края, 591 – из Северной Осетии, 474 – из Кабардино-Балкарии , 265 – из Чечни , 212 из Ингушетии и 205 – из Карачаево-Черкесии.
Среди регионов ЮФО наибольшее число убитых (1836) приходится на Волгоградскую область. Также признаны убитыми 1016 бойцов из Ростовской области, 886 – из Краснодарского края, 763 – из Астраханской области, 264 – из Калмыкии и 141 – из Адыгеи.
Отметим, что реальные потери среди комбатантов с Северного Кавказа могут быть значительно выше официально признанных.
Активисты против СВО
Первым из ведущих черкесских (адыгских) национальных активистов, открыто и публично выразивших бескомпромиссную антивоенную позицию, стал Ибрагим Яганов. Сразу после начала полномасштабного вторжения России в Украину Яганов выступил с резкой критикой действий федерального центра, сформулировав программный тезис о том, что «это не наша война» (сентябрь 2022 года). В своих обращениях он последовательно призывал черкесский народ и жителей Северного Кавказа не участвовать в вооруженном конфликте, подчеркивая губительность мобилизации для генофонда малочисленных коренных народов Кавказа.
https://www.instagram.com/reels/CjIkaWVhDfi
За свою жесткую гражданскую позицию и защиту интересов адыгского этноса Ибрагим Яганов столкнулся с угрозами уголовного преследования со стороны спецслужб по статьям о «дискредитации» армии РФ и «государственной измене» (ст. 275 УК РФ). Он был официально внесен Министерством юстиции РФ в реестр «иностранных агентов».
Немногим позже выраженную антивоенную позицию публично проявил еще один видный черкесский активист – Айдамир Казаноков.
В мае 2023 года в Тбилиси в ходе большого интервью для журналистов «Эхо Кавказа» (региональная служба Радио Свобода). Именно на этой международной медиаплатформе Казаноков открыто озвучил свою позицию против использования кавказской молодежи в боевых действиях, связав антивоенный протест с фундаментальной защитой коренного черкесского (адыгского) этноса и его исторической памяти.
https://www.ekhokavkaza.com/a/32419442.html
В марте 2026 года антивоенная риторика Казанова стала еще более выраженной:
«Черкесам нельзя быть народом — но можно быть расходным материалом.
В Нальчике, в Кабардино-Балкарии, черкесам запрещают митинги, шествия и любые формы самоорганизации. Нам нельзя быть народом у себя дома: нельзя проводить Адыгэ Джэгу – традиционные игрища, нельзя полноценно отмечать 14 марта — День черкесского языка, нельзя праздновать 25 апреля — День черкесского флага, нельзя почтить память павших за свободу Черкесии 20 мая, нельзя 21 мая выйти на шествие в годовщину окончания русско-черкесской войны 1763–1864 гг.
Но под тем же национально-идеологическим и религиозным соусом — можно идти на чужую войну. Можно умирать за интересы государства, которое уничтожило нашу страну, рассеяло народ и до сих пор запрещает нам восстанавливать историческую память и развивать собственную культуру.Вот только вопрос: почему нам нельзя жить как народ — но можно умирать как ресурс?»
https://t.me/The_Circassian_Times/14514
Он также подметил: «Последнее время всё чаще звучат призывы вступать в добровольческие батальоны. Газеты, реклама контрактной службы и интервью с фронтовиками создают ощущение, что молодёжь должна всё больше стремиться идти на войну.
Глава добровольческого подразделения «Эльбрус» призывает следовать за ним и рассказывает о «комфортных условиях» на фронте. Когда зону боевых действий описывают как «санаторий с религиозным уклоном», возникает ощущение абсурда. Халяльная еда и комнаты для молитвы, это достойные условия для жизни, но могут ли они быть аргументом для участия в тяжелейшем военном конфликте?
Национальная среда, язык и вера должны объединять и сохранять народ, а не служить красивой обёрткой для привлечения людей в зону боевых действий».
https://t.me/The_Circassian_Times/14515
Из-за активистской деятельности Казанокова в рамках независимого проекта Circassian Media и жестких антивоенных заявлений следственные органы возбудили уголовное дело. Поскольку активист находится за пределами России, суд вынес постановление о его заочном аресте. На этом основании он был официально объявлен в федеральный розыск, а МВД запустило процедуру его подачи в международный розыск. Российские власти квалифицировали его медиа-деятельность по «террористическим» или «экстремистским» статьям Уголовного кодекса. В результате Казаноков был официально включен в Перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму. Это влечет за собой полную блокировку его активов и счетов внутри России.
Заключение
Комплексный анализ задокументированных инцидентов, материалов судебных процессов и правоприменительной практики в Кабардино-Балкарской республике за отчетный период фиксирует системную деградацию институтов правосудия и целенаправленное выстраивание тоталитарных механизмов контроля над гражданским обществом. Правоохранительная и судебная системы региона полностью перешли в режим мобилизационной исполнительности, где базовые конституционные гарантии граждан – от свободы слова и совести до права собственности и неприкосновенности несовершеннолетних – последовательно приносятся в жертву ведомственной отчетности и фискальной политике центра.
На основе проанализированных кейсов правозащитный мониторинг выделяет четыре ключевых репрессивных тренда, определивших правовой ландшафт КБР в сентябре 2026 года:
1. Феномен «внутрисистемной чистки» и абсолютная монополизация военной цензуры.
2. Масштабирование конвейера «террористических дел» против неугодных и подростков.
3. Административный террор через непрозрачные списки и «двойное» преследование за инакомыслие.
4. Экономическое давление под прикрытием антитеррористического законодательства.
5. Транснациональные репрессии и криминализация национального движения.
Правозащитная ситуация в Кабардино-Балкарии в сентябре 2026 года свидетельствует об окончательном превращении региональной судебной системы в карательно-фискальный придаток силовых структур. Суды полностью устранились от соблюдения презумпции невиновности и принципа правовой определенности.
Хава Бештоева