История Каскесои, Карелия

Яна Тийхонен (Быстрова) – правозащитница Карелии и карельского народа

В начале декабря 2025 года вепское село Каскесоя (Каскесручей), расположенное в Рыборецком поселке Прионежского района Республики Карелия, стало объектом новых споров по поводу расширения карьера.

1 декабря Министерство природных ресурсов и экологии Республики Карелия начало общественные слушания по вопросу выделения дополнительных лесных угодий для добычи габбро-диабаза вблизи селей Другая Река и Каскесоя.

На бумаге это была административная процедура. Для жителей это было нечто совершенно иное. Это вновь подняло более глубокий вопрос: кто решает, что происходит с этой землей, и кто живет с последствиями? Несмотря на то, что прошло уже почти три месяца с момента начала событий и произошли новые события, всё же кажется неправильным оставлять эту историю без внимания, поскольку она является прекрасным примером того, как обращаются с коренным населением Карелии российские власти.

Почему Каскесоя так важна для этой истории?

Деревня — это не просто сельское поселение. Это одна из старейших вепсских деревень, исторические упоминания о которой восходят к XVI веку. Она признана комплексным памятником истории и сохраняет традиционную вепсскую деревянную архитектуру и жилищную структуру. Несколько домов датируются концом XIX и началом XX веков. Деревня даже передала Кижскому музейно-заповедному комплексу сооружение музейного уровня — баню Фоскина.

Более того, прямо за домами находится священная роща, официально признанная памятником культурного наследия. Священные рощи — это не романтические реликвии фольклора. Это материальные культурные памятники, связывающие нынешние поколения с дохристианскими верованиями. Помимо того, что они являются важными культурными памятниками, они также имеют значительное духовное значение для местных общин. Такие лесные массивы выбираются из-за их символической связи с умершими, поэтому в таких местах часто располагаются кладбища. Они служат воплощением жизни, смерти и возрождения. Что делает Каскесою еще более особенной, так это то, что она до сих пор обитаема, что делает ее живым поселением, где культурная память не хранится за стеклом, а вплетена в ландшафт.

Что именно произошло в декабре 2025 года?

По словам жителей Каскесои, уведомление о публичных слушаниях по вопросу выделения лесных земель для проекта карьера «Южное-3» было получено только в последний момент, и слушания проводились за пределами села таким образом, что участие непосредственно затронутых жителей было ограничено. Те, кому удалось присутствовать на слушаниях, заявили, что там присутствовали нерезиденты, которые голосовали за выделение участка. Следует отметить, что вепсцы признаны малочисленным коренным народом Российской Федерации. В соответствии с Федеральным законом № 82-ФЗ им гарантировано право участвовать в принятии решений, касающихся землепользования и использования природных ресурсов, на их традиционных территориях. Эти гарантии не являются символическими жестами. Это юридически обязательные обязательства. Если участие гарантировано законом, то оно должно быть реальным на практике. Своевременное уведомление, доступ к документации и реальная возможность влиять на результаты не должны рассматриваться как формальности. Это суть процессуальных прав. Когда эти элементы ставятся под сомнение или даже игнорируются, доверие к процессу подрывается. Хотя лицензия на участок «Южное-3» была отозвана в середине февраля, отзыв касался только одного решения. Это не решило более широкие проблемы, касающиеся того, как принимаются решения, и с которыми сталкиваются жители, будучи невольными соседями карьеров.

Несмотря на то, что добыча камня долгое время была частью экономической жизни региона, в последние годы она стала серьезной проблемой. Габбро-диабаз добывался здесь с XVIII века и помогал обеспечивать местное население и поддерживать жизнь традиционных деревень. Однако после периода приватизации горнодобывающие активы были переданы частным операторам, штаб-квартиры которых находились за пределами Карелии. Многие из новых владельцев были из Москвы. Это означало, что стратегические решения о расширении и интенсивности производства принимались вдали от деревень, затронутых этими процессами. Местное население начало чувствовать себя так, будто их просто эксплуатируют ради природных ресурсов, получая минимальную экономическую выгоду, но при этом неся все экологические и социальные последствия.

Жители Каскесои описывают жизнь вблизи горнодобывающих зон как жизнь рядом с зоной боевых действий. Частые взрывы заставляют людей прятаться, а вибрации ощущаются в их домах. Научные исследования показывают, что вибрации от взрывов влияют на структурную целостность зданий. Накопленное напряжение от вибраций со временем может привести к повреждению жилых и других зданий деревни. Деревянные конструкции особенно уязвимы к длительному воздействию вибрационных нагрузок, а дома в Каскесое преимущественно деревянные. Более того, как уже упоминалось, в деревне находятся исторические дома, которым более ста лет. Из-за изменения структурных свойств древесины с течением времени исторические здания становятся еще более уязвимыми к постоянным вибрациям, что увеличивает опасность утраты хорошо сохранившихся традиционных архитектурных элементов вепской архитектуры. Каскесоя, как и многие старые деревни в Карелии, расположена на берегу озера Аанисъярви. Карьеры превращают традиции в угрозу для жизни людей, поскольку крутой берег озера подвергается эрозии, которая ускоряется взрывными работами. Это вызывает дополнительные опасения у жителей, которые боятся, что их деревня может просто сползти в озеро.

Что еще хуже, жители деревни вынуждены выживать без самых необходимых вещей. Сообщается, что колодцы пересохли, оставив людей без питьевой воды. В деревне нет продуктового магазина, а передвижной магазин перестал приезжать. Можно было бы ожидать, что иностранные владельцы карьеров хотя бы обеспечат жителей деревни предметами первой необходимости, чтобы смягчить неудобства, вызванные постоянными взрывами. Вместо этого они подтверждают правоту жителей, утверждая, что их земли используются исключительно в целях получения прибыли. Даже российские власти, которые должны защищать людей, похоже, не проявляют должного внимания и полностью игнорируют страдания местного населения.

Но от взрывов пострадали не только люди. Жители Каскесои говорят, что рыба покинула прибрежные воды. Рыба, обитающая в этом районе, больше не возвращается на свои традиционные нерестилища. Это не только экономический удар для местных жителей, поскольку рыбалка может обеспечить им средства к существованию, но и угроза традиционному образу жизни и занятиям вепсов. Рыболовство является неотъемлемой частью вепсских и карельских традиций. Исчезновение местной рыбы — лишь один из аспектов воздействия карьеров на окружающую среду. Лес является главной жертвой этих работ. Открытые карьеры требуют вырубки деревьев для работы. Это приводит к фрагментации ранее сплошных лесных массивов и образованию искусственных опушек леса. Опушки леса имеют иные экологические условия, чем внутренние лесные зоны. Естественно созданным опушкам дается время на адаптацию, тогда как искусственным — нет, поскольку изменения, вызванные деятельностью человека, происходят внезапно и резко. Такие внезапные изменения влажности почвы влияют на устойчивость деревьев, состав подлеска и характер лесовосстановления. Чем больше карьеров открывается в этом районе, тем больше создается искусственных опушек, увеличивая общий ущерб лесу.

Карьерные работы также ускоряют эрозию и заиление лесных почв. Это ослабляет стабильность леса, замедляет естественное возобновление и изменяет гидрологический режим. Гидрологические изменения влияют на движение воды в почве, дополнительно влияя на влажность почвы, повреждая стабильность корневой системы и снижая устойчивость деревьев.

Гидрологические изменения не ограничиваются лесом и в конечном итоге достигают озера. Увеличение заиления способствует повышению мутности воды, что, в свою очередь, еще больше отпугивает местную рыбу от возвращения в традиционные места нереста, а также снижает качество воды. Последнее создает дополнительные проблемы для жителей этого района, поскольку озерная вода могла бы стать естественной альтернативой для удовлетворения потребностей в воде жителей деревни, которые уже испытывают нехватку воды из-за пересохших колодцев.

Всё в природе взаимосвязано. Именно поэтому финно-угорские народы, такие как вепсы и карелы, всегда старались бережно относиться к окружающей среде и считают себя неотделимыми от неё. Именно поэтому экологическое пренебрежение напрямую связано с культурным пренебрежением. Культурные нарушения не ограничиваются возможной угрозой для исторических домов. Леса в целом играют важную роль в поддержании культурной преемственности коренных народов Карелии. Леса занимают важное место в местных верованиях и являются центральным элементом культурной идентичности вепсов и карелов, поскольку многие мифы и традиционные обычаи тесно с ними связаны. Когда леса подвергаются эксплуатации и угрозе, культурная идентичность местного населения также подвергается эксплуатации и угрозе. Более того, поскольку священные рощи являются частью общего лесного биома, негативное воздействие карьерных работ на лес напрямую влияет на рощи, добавляя еще одно измерение к культурной угрозе, исходящей от карьеров.

Из всего представленного становится ясно, что история Каскесои раскрывает многогранные нарушения, совершаемые одобренными государством и спонсируемыми Москвой карьерами. От игнорирования процессуальных гарантий участия коренного населения до ухудшения качества жизни, отсутствия защиты зарегистрированных объектов культурного наследия, пренебрежения охраной окружающей среды и подрыва условий, необходимых для сохранения традиционного образа жизни. Республика Карелия, как составная часть Российской Федерации, действует в рамках конституционных и международных обязательств Федерации, включая обязательства, вытекающие из Устава ООН и связанных с ним документов по правам человека.

Если описанные выше нарушения отражают системные закономерности, а не отдельные случаи, то возникает более фундаментальный вопрос: реализуются ли юридические гарантии Российской Федерации в отношении участия коренного населения, охраны окружающей среды и сохранения культуры как существенные гарантии, или же на практике они остаются в основном декларативными обязательствами?